Мои поездки по Средней Азии в 1976 и 1978 гг. (продолжение). Самарканд, ч.3. Сиабский базар

Сиабский базар

Сиабский базар расположен рядом с мечетью Биби-Ханым. Он примыкает к ней вплотную. Посмотреть на мечеть, вернее на ее "величественные руины", как о них писалось в каждом путеводителе по Самарканду, мы зашли по дороге на базар.

Мои поездки по Средней Азии в 1976 и 1978 гг. (продолжение). Самарканд, ч.2

Еще несколько зарисовок из Самарканда.

Гур-Эмир

Мы идем через улочки старого города, выходим на площадь, и перед нами возникает громадный синий купол. Это мавзолей Гур-Эмир, усыпальница Тимуридов.
Здесь лежат Тимур и его потомки, и здесь любят рассказывать о том, что вскрыв в июне 1941 года его могилу, ученые выпустили на волю джинна войны и смерти. И только, когда его останки снова опустили в склеп и задвинули над ними надгробие, страшная война покатилась к завершению.

Мои поездки по Средней Азии в 1976 и 1978 гг. (продолжение). Самарканд, ч.1. Регистан

Солнце, высокие порталы и голубые купола Регистана – это 1-ое, чем откликнулась память, когда я начала вспоминать Самарканд. А еще розы. Целая площадь, покрытая цветущими розами.

Регистан

Три медресе замыкают пространство. Великолепно и величественно.
Регистан – это центральная площадь, некогда и форум, и базар. Место, где оглашали волю правителя и совершали казни. Тимур выставлял здесь головы, побежденных врагов.
Его внук, Мухаммад-Тарагай, прозванный Улугбеком — Великим князем, поставил здесь свое медресе и написал на нем «…живут в нём учёные». Когда он начал это строительство в 1417 году, ему было всего 23 года. С младенчества Улугбек сопровождает деда в его походах. В 10 лет он становится правителем Ташкента, в 17 - Самарканда и начинает превращать Самарканд в интеллектуальный центр ханства. Скорее прирожденный  ученый и астроном, чем полководец и политик.
Итак, он строит свое медресе, где сам же и преподает. Напротив медресе Улугбек сооружает ханаку (странноприемный дом и место радения суфиев, который также принимал приезжих ученых и поэтов), рядом караван-сарай, и неподалеку, комфортабельные общественные бани, в те времена лучшие на Востоке.
Пролистнем два столетия.
1619 год. Самарканд утратил самостоятельность, он теперь столица княжества, входящего в Бухарское ханство. В качестве властителя здесь появляется Алчин Ялангтуш-Бахадур, назначенец бухарских ханов, известный грабительскими набегами на соседние страны, беспощадной жестокостью к побежденным, и огромными богатствами.
Место и время, когда естественно никто не озабочен «сохранением культурного наследия». А у такого главного действующего лица, как Ялангтуш, нет достойнее цели, чем возвеличить и увековечить себя и свои заслуги, поэтому мы никогда не узнаем, как выглядела бы площадь, если бы на ней сохранились все постройки, возведенные Улугбеком.
Была ли политическая и общественная необходимость в постройке нового медресе в Самарканде, история умалчивает. Послужила ли Ялангтушу эта постройка оказией для своего собственного прославления или была ее основной целью, не знаю?
Но, так или иначе, по его приказу разбирается ханака Улугбека, стоявшая напротив его медресе, и на ее месте сооружается медресе Шер-Дор («Тигров имеющее», или «Львов имеющее», или «Обитель львов»), которое не уступает в размерах и затмевает своей яркостью и новизной  потрепанное временем и стихиями медресе внука Тимура (это ли не цель?). Его стены украшают надписями, прославляющими и возвеличивающими правителя, чьей волею оно было воздвигнуто.

А через десять лет после завершения строительства Шер-Дор обнаружилось, что пришли в упадок соборные мечети. Ялангтуш приказал возвести новую на месте караван-сарая Улугбека. Его частично разобрали, частично использовали. В одном комплексе объединили и медресе, и джума-мечеть (пятничная мечеть). Новая медресе-мечеть, называемое Тилля-Кари («Покрытое золотом») было закончено в 1660 году. И вот, ансамбль Регистана готов.

Мои поездки по Средней Азии в 1976 и 1978 гг. (Продолжение). Фергана

В Фергану наш поезд прибыл  рано утром 17 мая 1976 года.
Она расположена на южном краю Ферганской долины в 420 км от Ташкента на высоте 580 м над уровнем моря.



Город основан русскими военными в 1877 году через два года после завоевания Кокандского ханства и присоединения его к Российской империи.
Коканд не подходил на роль административного центра, поэтому было решено построить новый город недалеко от древнего Маргилана и первоначально его называли Новый Маргилан, потом он стал Скобелевым, а с 1924 г. Ферганой.
В городе нет памятников древности и культовых мест. Экскурсия по нему  даже не была для нас запланирована, вместо этого нам устроили выезд «на природу» - погрузили в автобусы и повезли в горы на Голубое озеро (Курбан-куль). Это в 55 километрах к югу от Ферганы, в Алайских горах.
Мы ехали по долине вдоль бурной речки. Был яркий солнечный день. От горных пейзажей захватывало дух.
Думаю, что горы – самое величественное в мире зрелище. Впервые я их увидела в девятом классе в Орджоникидзе (нынешний Владикавказ), когда участвовала в слете школ, носивших имя Кирова. Там для ленинградцев организовали экскурсию на Военно-Грузинскую дорогу. Тогда-то я впервые и увидела Кавказские горы. 
Впереди по ходу нашего автобуса открылось то, что я поначалу приняла за облака. Потом, присмотревшись, я осознала, что это горы. Они уходили в небо, у меня перехватило дыхание. Вспоминаю и чувствую, что не могу не процитировать Лермонтова:

«Хотя я судьбой на заре моих дней,
О южные горы. оттогнут от вас 
Чтоб вечно их помнить, там надо быть раз...»

И вот теперь солнечным майским утром 1976-го года я смотрела на Алайские горы. Я не задумывалась, что это  суровая  среда, и  что она безжалостна к человеку. Я просто ими наивно любовалась и восхищалась. Или, так уж просто? Может быть, как раз подспудное ощущение их грозной  опасности  притягивало и придавало остроту  восхищению? Но тогда я не копалась в себе,  только радовалась солнцу и окружающей красоте.
А в эти самые минуты на другом конце Узбекистана, в недрах предгорий хребта Кульджуктау произошли тектонические подвижки, и в результате в 7 часов 59 минут утра Газли, город нефтяников и газовиков, был полностью разрушен.
Землетрясение длилось чуть больше минуты, но оставило после себя одни руины. Сила толчка в городе была девять баллов.
В Бухаре, куда нам предстояло приехать через три дня, было семь баллов, в Ташкенте, где мы были накануне, – пять.
К счастью, в Газли люди к этому были готовы, и обошлось малыми жертвами.
Того, что земля содрогнулась, мы в Фергане не почувствовали, и ни о чем не подозревали.
Озеро Курбан-куль, куда мы весело ехали в счастливом неведении о том, что происходит за нашей спиной, расположено в окружении гор Алайского хребта, на высоте 1700 м над уровнем моря. Оно образовалось в середине 18-го века в результате схождения мощного селя, вызванного землетрясением.
Сель перегородил реку и похоронил под собой целый поселок.
У местных жителей, существует поверье: повяжешь на дереве рядом с озером лоскуток – оставишь здесь все болезни.
Озерцо небольшое 170 м в длину и 50 м в ширину, но глубокое (10 м) и очень холодное. Температура воды всего 5 градусов.
Ни о каком купании, естественно не могло идти речи.
Наши туристы на радостях разделись и обгорели дотла.
Я предусмотрительно предпочитала тень.
Озеро находится в 7км от поселка Шахимардан (Хамзаабад). Мы его проехали мимо.

Мои поездки по Средней Азии в 1976 и 1978 гг. (Продолжение). Ташкент

Когда я смотрю на свои фотографии среднеазиатских городов тридцатипятилетней давности и сравниваю с современными снимками тех же мест, опубликованными в интернете, то вижу, что я путешествовала по городам, которых уже нет. Некоторые места изменились, до неузнаваемости. К Ташкенту, который видела я, эта ремарка относится в полной мере.
Иногда я смотрела и с трудом верила, что моя фотография сделана именно на этом самом месте, которое так преобразилось. Приходилось даже сверяться с картой, опубликованной на http://wikimapia.org/#lat=41.3101792&lon=69.2329216&z=13&l=1&m=b

Я не хочу давать этому оценку. Чтобы оценить, надо увидеть своими глазами. Я только констатирую: сейчас многое по-другому.

Моих ташкентских снимков, естественно, тоже немного. Тогда мои фоторесурсы были ограничены, и я не могла снимать столько, сколько снимаю сегодня.
Из трехнедельной туристической поездки я привезла снимков меньше, чем сейчас делаю на часовой прогулке.

В общей сложности, за две поездки, я провела в Ташкенте два дня и увидела то, что в те времена обычно показывали туристическим группам, приезжавшим в город на короткий срок.  В основном это были памятники и архитектурные сооружения советской эпохи.

Хотя Ташкент один из старейших городов на территории бывшего СССР, в истории он не играл такой выдающейся роли, как, например, Самарканд, поэтому в нем нет многочисленных древних и величественных сооружений. Его настоящий рост и развитие начались только после включения среднеазиатских территорий в состав Российской империи. В 1867 русские сделали Ташкент центром Туркестанского генерал-губернаторства. С этого времени город начал развиваться.
Известно, что Ташкент находится в сейсмоактивной зоне. Последнее из череды происходивших там разрушительных землетрясений пришлось на советский период его истории. Оно произошло 26 апреля 1966 года в 5.23 утра. Его эпицентр находился в центре города.

Наш экскурсовод эмоционально рассказывала нам, что сначала был нарастающий гул и даже свет, поэтому люди успели выскочить из домов. Прямых жертв, она сказала, было 10 человек, а косвенных – умерших от сердечных приступов, инсультов и т.п. около 1000.
Земля просто поднялась и опустилась. В результате центр города оказался в руинах.
На 2-ой день прилетели Брежнев с Косыгиным, посмотрели на масштабы, создали комиссию, и в Ташкент потекла помощь и деньги. Его восстанавливала вся страна.

Когда я приехала туда в мае 1976-го года, центр был полностью отстроен заново. Им гордились, его в первую очередь показывали туристам. Он поразил меня своими пространствами, современными зданиями, комплексами фонтанов. Ничего, подобного площади Ленина и аллее Парадов, я до того не видела.
В 1975 году коллектив авторов за застройку центральных площадей Ташкента получил Государственную премию.
На площади в 1974-ом году был установлен и новый памятник Ленину. Его автор, скульптор Томский тоже, конечно, получил Государственную премию. Предыдущий памятник работы Манизера был передан в Самарканд.

От площади Ленина, которую я видела тогда, мало что сохранилось сейчас. После 1991 года по ней в прямом смысле прошелся бульдозер «независимости». Сейчас она не только переименована в площадь Независимости, но и полностью изменила облик.

Посмотрите мои фотографии, сделанные в Ташкенте в поездках 1976 и 1978 гг.

Мои поездки по Средней Азии в 1976 и 1978 гг. (Начало). Оренбург, Казахстан

Мы открываем для себя прописные истины только, когда постигаем их на собственном опыте. Одна из них: «Чтобы что-то оценить, это нужно утратить ».
Чтоб понять, насколько тебе дорог твой Дом и твой Мир, с ними нужно расстаться, хотя бы ненадолго. Для этого существует традиционный способ – путешествие. В быту это называется «сменить обстановку» или «развеяться». Если «обстановка» в корне отличается от родной, то эффект от погружения в новую, а потом возврата в привычную, может оказаться ошеломляющим. Разумеется все зависит от вашей впечатлительности.
Со мной такой культурный шок случился после поездки в Среднюю Азию. Горячий солнечный, но чужой, мир удивил, поразил, обжег, и подарил глубокое понимание, что, как бы я ни любила тепло и солнце, я родом из серого облачного неба, влажной зелени и моросящего дождя. Я, как и многие, всего лишь хотела увидеть Восток: Самарканд, Бухару, медресе, минареты, мавзолеи, восточные базары, Каракумы, а мое открытие стало неожиданным «побочным эффектом», «бонусом».

В Средней Азии я побывала дважды. Оба раза по туристическим путевкам.
В 1-ую поездку, в мае 1976 года, я объехала серию городов на поезде «Ленинградец», а во 2-ую, два года спустя, тоже в мае, летела туда и обратно на самолете, а из города в город переезжала на автобусах.
Сейчас, когда хулят Советский Союз и эпоху застоя, говорят, что все было хуже некуда, мне это странно.
В 70-е я была инженером, молодым специалистом, с зарплатой 120 рублей, и, тем не менее, могла позволить себе такое путешествие «за тридевять земель», даже если бы полностью оплатила его стоимость. А мои путевки были еще и частично оплачены профсоюзом.
Да, я не могла выехать за границу, и это несколько угнетало, но в моём распоряжении была одна шестая часть земной суши от Прибалтики до Камчатки.

Но к теме.
Мой железнодорожный круиз в 1976-го года на туристическом поезде продолжался три недели. Мы проехали по маршруту: Ленинград - Оренбург - Ташкент -Фергана - Самарканд - Бухара - Душанбе - Ашхабад - Чарджоу - Волгоград - Ленинград.
Купе, в которое я попала, оказалось смешанным – две женщины и двое мужчин.
Была у нас в стране такая странность – в гостинице вы, не могли поселиться в одном номере с посторонним мужчиной, а в купе поезда и в каюте теплохода сколько угодно.
В поездках мне почти всегда везло на людей. И в этот раз тоже. Три недели наша купейная разнополая разновозрастная компания жила душа в душу. Я была самая младшая, и меня все опекали.
В вагоне все быстро перезнакомились и сдружились.
Среди туристов были и пожилые люди, не побоявшиеся бытовых неудобств и физических нагрузок.

Дендропарк «Южные культуры» 25 лет назад

В Адлере в 3 км от городка, недалеко от левого берега Мзымты есть небольшой уютный парк «Южные культуры».
Парк был основан генералом Драчевским в 1910-1911 гг. на землях его имения Случайное и был создан по проекту садового инженера Арнольда Эдуардовича Регеля, сына Эдуарда Людвиговича Регеля, известного ученого-ботаника, директора Императорского ботанического сада в Петербурге с 1875 по 1892 год.
Потом на этих землях в 1929 году был образован совхоз «Южные культуры», и парк вошел в его состав.
В советское время парк не заглох и продолжал развиваться.
Совхоз был крупным хозяйством по выращиванию экзотических деревьев и растений, но парк не уничтожили, его сохранили и  поддерживали. В конце 1930-х здесь были высажены декоративные растения, завезенные из стран Востока, а потом в 1950-х еще провели большую высадку растений.
Мне довелось побывать в парке в 1982 и в 1985 годах. Меня привел туда один из сослуживцев, с которым мы были в командировке в Адлерском аэропорту. Я полюбила парк с 1-го посещения, и потом  уже почти каждый день приходила туда и одна и не одна, чтобы побродить среди его чудесных пейзажей и посидеть в тени на скамеечке в облаке ароматов среди цветущих экзотических растений.
До сих пор, у меня хранятся две большие шишки гималайской сосны, которые я привезла оттуда на память.
Оба раза я была там в мае, когда цветет все: ирисы, акации, бульдонежи, рододендроны, азалии, глицинии, розы. Райский садик. В водоемах плавали лилии. Сами водоемы были оформлены очень живописно – с искусственными островками и мостиками. В прудах мелькали змейки. Последнее обстоятельство мне не очень понравилось, но придало в моих глазах парку естественности.
В парке была великолепная аллея из тюльпановых деревьев и платанов. Кстати, тюльпановые деревья тоже цвели.
Парк был живописен, немноголюден. Ухоженность сочеталась в нем с, якобы, некой «запущенностью». Впрочем, может быть у администрации и на самом деле не до всего доходили руки.
Все о чем я рассказываю, я видела около 25-и лет назад. И хотя, я пишу обо всем то в настоящем, то в прошедшем времени, я делаю это с некоторым внутренним сомнением. На самом деле я не знаю, что в парке осталось от того, что я некогда видела. За эти годы по его территории прошло несколько смерчей и перестройка. Уж и не знаю, что было страшнее. Он чуть было не погиб, но чудом все-таки уцелел. Я прочитала, что сейчас его восстанавливают, стараясь придерживаться плана его создателя, Арнольда Эдуардовича Регеля. Очень хотелось бы увидеть, что же у них получится, когда работы будут закончены.
К сожалению, старых пейзажных снимков у меня очень мало, а те, что были когда-то мною сделаны, не дают представления о той прелести парка, которую я тут с восторгом воспеваю. Но уж, что есть.
Вот таким я его видела в 1982 и 1985 году.